Казахстан тебе не нравится, РФ — не нравится, Новая Зеландия — не нравится, Турция — не нравится. У меня идея: американцы будут базу на Луне строить — станешь первым президентом-женщиной в космосе!

I'm sitting on the grass by the seaside, on a hill overlooking the Marmara Sea. The weather is pleasantly cool, and I take my time as I go through this week's articles saved for precisely this kind of a lazy afternoon.
A gypsy boy comes along, wielding what looks like a hose or perhaps an obscure plumbing fixture.
– Abla, big sister, give me 50 kurus, will you? he says perfunctorily.
– I don't have any coins, sorry.
Seeing my Kindle, he changes the subject:
– What's that? A calculator?
– It's an elctronic book.
I struggle to remember the word for 'digital', but then I realise the futility of this effort.
– Look, I say, and proceed to turn pages with the click of a button.
– How much money did you have to give for this? he asks.
– None, I lie, it was a gift.
The boy saunteers off, waving the hose in the air.
A Saturday afternoon in Moda.

День начался непримечательно – прибытием на Тбилисский вокзал, где, как и на всех постсоветских (и не только) вокзалах, царила сумятица и чувствовалось неискоренимое отсутствие чистоты и порядка. Пешая прогулка в Старый город несколько исправила впечатление, а омовение в легендарных тифлисских серных банях, чистота зубов и новое облачение вселили веру в человечество. Исполненная неги в теле и испуская серные пары изо всех пор, я побрела в сторону синагоги, где добрый смотритель Георгий поведал мне о судьбах диаспоры. Дорога через древние кварталы, мимо иконных и винных лавок, которым было не счесть числа, привела меня, наконец, на главную площадь. Завидев весьма приличного вида кафе (с парижскими шторками на окнах), я ринулась вовнутрь, уворачиваясь от ГАЗиков и прочих шедевров отечественного автопроизводства, ведомая тоской по кофеину.

Read the rest of this post »

Лето в Стамбуле:
В Моду пришли дикобразы,
Запахло водоканалом..

История прошла по коридорам,
стекла и закруглилась в чашку
что – замереть, использовать причину
образа действия, но нет – кривые переходов
от пластика к природной чистоте
трава клочками, фрески, капители,
флешбэки дивных вечеров, 
все то же небо, что катится наперерез
всем географиям, и выводы отнюдь
не рассудительной, но сирой
под проливным дождем через апрели свято
течет событий нить.

День незаметно утек в прошлое, со своими морозами, цейтнотами и грустной канителью. Я думаю о чашке кофе, которая будет утром, перед тем как выйти на обледеневшую дорогу и направиться домой.  Вспоминаю, как сегодня надела свитер цвета ООН и запечатлелась на студенческий билет – вышло очень хитрое выражение лица. И этим останусь в памяти предстоящих лет с печатью университета в нижнем углу.

Read the rest of this post »

Сказание первое (Бумбараш)

Жило-было одинокое существо, имя которому было Бумбараш. Жил он под кроватью у девочки Ани и дни свои проводил в пыли, среди коробок. Аня его никогда не кормила – не потому, что она была злой и бессердечной, а потому, что она даже не подозревала о его существовании.

А поскольку существование Бумбараша было столь скудным и бессодержательным, то, наверное, о нем не стоит даже и рассказывать. Лучше обратимся к богатой жизни девочки Ани.

Read the rest of this post »

я сижу в пустоте.
в пространстве порхают мошки,
облепливая взмокшую кожу,
оставляя следы на лампе.
за окном пробредает
редкий, навеселе, прохожий.
грубая музыка пробивается
сквозь окно, наподобие дамбы
воздвигнутой между тем, что вовне
и тем, что не терпит наружи.
так, поправляя пенсне,
рассудок разглядывает душу.

3 июня 2007

По вечерам мы отправлялись через Пролив на пароме. Проплывали тяжеловесные корабли, незыблемый мост, погорелый железнодорожный вокзал с остановившимися часами и тяжелыми завитками на карнизах. Вода, темная и тихая, отражала самое потаенное – где-то глубоко, под слоем мелкого мусора на поверхности, мельтешили мысли, как сомы медленно, на ощупь передвигались слепые думы.

Когда в Городе светало, мосты, древние строения, мудрые, хмурые корабли – всё приобретало другие очертания. Воздух был пронизан звуками – звонкими, неповторимыми: клацаньем опускаемых сходней, трепетом птичьих крыльев, криками чаек и торговок цветами, хлопаньем вездесущего дермантина, треском дерева, скрипом металла... скрежетом всего механического – от поседевших трамваев до проржавевших петель на воротах у входа в музей. Город-музей. И надо всем этим – протяжный, переливами глас муэдзина.

Доктор Д был смешным человечком:
он имел обыкновение
преграждать мне путь
даже на самых, казалось бы, невозможных траекториях
моего, почти что броуновского, движения.
Останавливаясь, он начинал речь
о гениальности и будущности человека,
делившего со мной имя, внешность, прочие свойства
показного характера, но не более.
Я же стояла и понимающе угукала:
не хотелось обижать милого старичка,
который по близорукости своей не видел ничего, кроме
собственной несостоятельности
и нечаянной возможности все исправить –
через меня, точнее, мое становление.
Он рассуждал о диссертациях, 
примерял ко мне то Штаты, то Велико-
британию (Гарвард и Кембридж ему казались равно-
возможными), а перед глазами моими стояло одно:
Имя любимое и осыпающиеся листья,

Read the rest of this post »